По характеру я – Селенга

Интервью с писателем Ольгой Шейпак, автором романа «Тарбагатай»

Olga-Sheypak

– Ольга Георгиевна, почему женщина начинает писать?

– Не потому, что скучно живется – у женщины всегда много дел, особенно, если есть семья, дети. Писательство – это болезнь, обреченность. Приведу пример из детства. Иду из магазина: на скамейке сидит мальчик с пустым бидоном для молока и плачет. В голове у меня рисуется картина: мальчик выходит из дома, сует деньги в карман, а там – дырка, копейки незаметно выпрыгивают. Пропажа обнаружена в магазине. Домой идти страшно – мальчик боится отца. Вот навстречу идет страшный мужик – именно такой у мальчика ужасный отец… Я уже сама вытираю кулаком слезы, а они все льются. Проходит день, два, а ситуация меня не отпускает. Облегчение приходит после того, как написан небольшой рассказик – скорее, этюд – в дневничок. И так всю жизнь: скребет на сердце – надо писать, чтобы отпустило.

– Писать для себя, не для читателя?

– Позже пришло понимание: пишешь вроде бы для себя, но делишься переживаниями с читателем, чтобы он в твоей боли узнал свою, и ему полегчает. Я долго писала в стол и урывками, но теперь благодарю Бога за всё и не верю своему счастью: восемь книг издано.

– Как долго писался «Тарбагатай»?

– Трудно сказать. В 2003 году после поездки на Байкал и в Тарбагатай я окончательно поняла, что надо садиться за роман, хотя горячее желание погрузиться в характер деда возникло давным-давно, сразу после его ухода. Последние летние каникулы я провела в деревне с дедом, на Щучьем озере. Он, крепкий, в моем понимании – вечный, как вековой кедр, показал вдруг «смерётное» в сундуке: одежду для погребения. Я посмеялась. Но через три месяца произошел несчастный случай: деда придавил бычок. Васса, моя тетя, провела ночь возле умирающего, а под утро он вдруг резко оторвался от подушки и крикнул: «Я Его вижу, Васса! Скорее сымай крест с киота – благослови!» Она кинулась к иконам, сняла древний литой крест и осенила отца – он испустил дух. Этот рассказ тети меня потряс. Я, комсомолка, вдруг поняла: Он, кого увидел Илларион, есть. Интерес к вере семейских возрастал по мере взросления. А уж когда я погрузилась в истоки рода… Это же золотой клондайк истории!

– В романе две сюжетные линии, они идут параллельно. Почему выбрана такая композиция?

– Линия одна – семейная. Повествование охватывает три века. Центральная фигура романа – Илларион, житель забайкальского села Тарбагатай, где проживали семейские. В ХХ веке они продолжали строго придерживаться старообрядческого устава, но чувство превосходства над иноверцами отдаляло их от живого Христа. Илларион – один из немногих, кто не гнушается общения с бурятами и сибиряками, его конфликт с Дарьей и другими семейскими – конфликт веры и христианской любви. Архивные материалы привели меня к церковной реформе XVII века и позволили рассказать о предках. Эта острая страница нашей истории тоже показана изнутри семейных драм, и она не менее увлекательна, чем линия Иллариона.

 – Очень ярко описывается природа Забайкалья, река Селенга. Вы скучаете по малой родине?

– Я не ностальгирую. Природа Забайкалья в моем сердце. Она одухотворена. Так воспринимал ее мой дед. Отец говорил о Селенге как о своенравной женщине, о Байкале – как о мудром, суровом старике. Как только на Селенге начинался ледоход, мы ехали на рыбалку, и отец окунал нас, дочерей, поочередно в воду, отгоняя плывущие льдины. По характеру я – Селенга. Горячность, упертость, энергия, быстрота течения – все от нее.

– Роман читается на одном дыхании. Хочется погрузиться в культуру семейских. Для меня было открытием, что она находится под охраной ЮНЕСКО. Но вы не приукрашиваете своих сородичей, пробиваются и ноты осуждения.

– Я уже сказала о кризисе старообрядчества в ХХ веке. Невозможность причастия – тяжкое испытание. А вообще семейские заслуживают восхищения. Почему они приняли советскую власть? Товарищество им было близко. Они жили общиной с XVII века, имели общую казну. Помощь (употр. сущ.: помочь) сельчанам, у которых не хватало мужских рук, сохранялась почти до конца ХХ века. Гораздо важнее духовная составляющая. Один из героев романа, старец Иоасаф, наставляет Егория, которому предстоит пройти нелегкий путь изгнания: «Слово живое стеречь надо. Как оно у апостолов изначально записано, так из рода в род переходить должно. Слово немереную силу имеет. И небо приближает так, что конечная правда видна как на ладони».

– Это главная мысль, которую вы хотели высказать?

– Это всего лишь маленькая цитата. Не только Слово надо стеречь. Держаться ниточки рода, беречь историю. Нам нужно заново научиться смотреть не вперед, а назад. Издревле люди, чтобы продвинуться в развитии, шли по жизни лицом к прошлому и спиной к будущему. Помните евангельскую притчу о блудном сыне? Духовный путь – к Отцу небесному, житейский – к отцу по крови, к роду, к истокам. Черпай, насыщайся. А мы до сих пор живем, как Тургеневский Базаров: рушим и идем дальше. На руинах – в будущее? Сейчас празднуем очередную годовщину Победы, чествуем погибших. А к живым старикам, не ветеранам, как относимся? У нас старики с их жизненным опытом все на свалке. Давай молодежь! Она неплохая, наша молодежь, но ее почему-то научили жить по-базаровски: круши и беги в будущее. Нет, встань лицом к прошлому – не ошибешься. Будущее само тебя найдет.

– На обложке написано: книга о любви. Это так важно?

– Конечно. На первой стороне обложки я обозначила главное: «Только великая любовь открывает путь к спасению», а на последней стороне привела цитату Ивана Ильина: «Злоба стала доктриною. А это значит, пришел час заговорить о любви и встать на ее защиту». Я встала на защиту Любви.

Приобрести книгу можно здесь

Тарбагатай. Илларион на озере Щучьем. Последнее лето. 1972 г.
Илларион на озере Щучьем. Последнее лето. 1972 г.
Тарбагатай. Илларион (справа) ведёт группу учёных из Новосибирска от Щучьего озера через Хамар-Дабан к Байкалу. 1931 год.
Илларион (справа) ведёт группу учёных из Новосибирска от Щучьего озера через Хамар-Дабан к Байкалу. 1931 год.
Тарбагатай.Семейские женщины
Семейские женщины
Тарбагатай. Экспедиция к Байкалу. Илларион - проводник. 1931 год.
Экспедиция к Байкалу. Илларион - проводник. 1931 год.
Тарбагатай. После ареста Петра Гошка взял в руки гармонь брата и начал играть по слуху.
После ареста Петра Гошка взял в руки гармонь брата и начал играть по слуху.
Поделиться в facebook
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в whatsapp
Поделиться в twitter
Поделиться в email
Scroll Up Пролистать наверх